Подготовил к печати
Александр Колесников.

Продолжение. Начало в № 4 от 30.01.2015 г.

Центр борьбы переносится в Вилейку. Подпольщики группируются по два - семь человек. Каждый член группы знал только своего руководителя. Руководитель через связного или сам лично связывался с партизанами, получал от них боевые задания, литературу, взрывчатку, а в лес переправлял оружие, боеприпасы, медикаменты, разведданные.


Автор А. Колесников (справа) с героиней публикации Леокадией Чижевской

Партизанам же никогда не было легко. На каждом шагу их подстерегала смертельная опасность. Но особенно тяжело было зачинателям партизанского движения, первым подпольщикам. И всё же они упорно добивались поставленной цели - подбирали людей, изучали обстановку, повадки и методы врага, собирали оружие. Нужно было привыкнуть к подпольному образу жизни, проверить себя в нём, проверить и оценить самых близких когда-то тебе людей, взвесить, на что каждый из них способен в час смертельной опасности.

В боевой деятельности подпольщиков всё большее место стали занимать сбор разведывательно-агентурных данных, приобретение медикаментов. Последние, например, доставали в аптеках Вилейки, Сморгони, Молодечно и даже в Вильнюсе. Комсомольцы вовлекали в эту борьбу сотни советских патриотов.

Леокадия Викторовна Чижевсекая возглавляла одну из таких групп подпольщиков, обосновавшуюся в окружной и городской управах, где работала с августа 1942 года секретарём-машинисткой земельно-хозяйственного отдела.

- В управе группа росла. Нам стали помогать Мария Ники­тична Желтко и Раиса Софроновна Устинович. Мы доставали чистые бланки паспортов, бумагу, копирку, соль, мыло и т. д. Мне удалось на время похитить печать из стола председателя управы. В моей квартире по улице Кветковой, 5 Игорь Дурей­ко, Юрий Мышковец и я заверили 96 бланков паспортов. За­тем эту печать поставили на полусотне различных чистых бланков и пропусков, которые Игорь принес из полиции, где он работал секретарем. Утром с большим риском мне удалось возвратить печать на место. Все заверенные документы были переданы в отряд «Борьба» и спецгруппу. Я связала Игоря с Михаилом Шишом, который также работал в полиции. В полицию он попал по принуждению. Михаил был тяжело болен (язва желудка). Не желая служить гитлеровцам, он достал справку о плохом состоянии здоровья и был назначен заведующим оружейным складом. Таким образом, мы получили возможность доставать для партизан оружие и боеприпасы.

Но брать все это прямо со склада было рискованно - могли обнаружить недостачу. Нам приходилось похищать оружие прямо с телег. Перед выездом в очередную карательную экспедицию полицейские, получив оружие и оставив его на телегах, обычно шли в столовую, чтобы «заправиться» на дорогу спиртом. Тут мы и устраивали свой «осмотр». Всё, что было возможно, снова временно возвращали на склад. Патроны и гранаты мы с Игорем уносили со склада сами. Часть из них я прятала дома, часть в своём столе в управе (хотя это было и опасно, но расчёт был на то, что гитлеровцы не поверят в такую дерзость). Затем мы все это во время «прогулок» относили к Ф.И. Хомчик в рыбхоз, а оттуда забирали партизаны.

Тэця (Фёкла Хомчик) вскоре связала меня с Михаилом Баслыком (из отряда комсомольского подполья «Борьба»), который дал мне задание достать бумагу для печатания сводок «Совинформбюро». Чтоб свободно ходить по городу после комендантского часа, я поступила в драмкружок, где завела связи с Игорем Дурейко.

Связь с отрядом «Борьба» бригады «Народные мстители» позволила Вилейско-Куренецкому подполью активизировать диверсионную и агентурно-разведывательную деятельность, так как бригада имела связь с Центром, получала взрывчатку и могла, правда, в ограниченном количестве, снабжать ею комсомольцев.

Мои частые посещения полиции не вызывали подозрения - меня принимали за невесту Игоря. Да и моя мать 3наида Петровна, работавшая здесь на кухне, готова была подать сигнал.

Игорь Дурейко передавал мне сведения о планах полиции, карательных экспедициях. Партизаны успевали вовремя принимать необходимые меры, устраивали засады, предупреждали население. Сводки и листовки, полученные из отряда, я размножала на пишущей машинке во время работы и уносила домой.

Вечером вместе с Игорем мы расклеивали их на зданиях гебитскомиссариата, полиции, жандармерии и в других местах.

Позднее семья Дурейко познакомила меня с Александром и Гали­ной Могилевчиками, а последние - с членами подпольной группы городской больницы. В эту группу входили Иван и Ека­терина Баслыки, Петр Шефер, брат и сестра Могилевчики. Они доставали медикаменты, перевязочный материал, различные сведения. С помощью Могилевчиков я связалась с сестрами Тамарой, Ниной и Раисой Данильчиками. Тамара работала врачом в Куренце, муж Нины Георгий Волчек - на торфопредприятии. Все они являлись подпольщиками.

Обычно все, что мне удавалось достать, мы прятали в доме, где я жила. Об этом знали моя мать, Вера Мышковец и Надеж­да Илькевич. Мышковцы были моими соседями, жили напротив нас, у Илькевич. Юра, сын Веры Антоновны, студент учи­тельской семинарии, с помощью Михаила Никодимовича Волынца, которого я знала по драмкружку, познакомил меня с семинаристами. Вскоре в учительской семинарии возникла подпольная группа.

Начальником хозяйственного отдела управы работал Ва­силий Иванович Трембо. Я всегда ощущала его помощь и под­держку. Однажды Игорь Дурейко предупредил Ф.И. Хомчик, что ей грозит опасность ареста. Та срочно ушла в отряд. Я по­просила Трембо не сообщать пока об этом начальству. Только когда родные Ф.И. Хомчик были переправлены в безопасное место, Трембо доложил в жандармерию об исчезновении со­трудницы его отдела. Василий Иванович всегда оберегал мое рабочее место от посторонних людей, так как знал, что я часто вынуждена была, в ожидании связных из отряда, прятать в столе оружие и листовки. У меня в столе в папках с немецкой документацией хранились чистые бланки аусвайсов (удостоверение личности) для пере­дачи в отряд. Во время одного из очередных осмотров В.И. Трембо, проверявший мой стол, заявил, что всё в порядке.

Сигнал о грозящей мне опасности первым подал Игорь Дурейко. Он вызвал меня с работы, и мы встретились на базаре у телеги с сеном. Игорь сообщил, что уже приходили арестовывать Александра Могилевчика, и теперь всем нам нужно срочно уходить. Я зашла домой, попрощалась с мамой, попросила передать Раисе Устинович и Марии Желтко, что скоро пришлю человека, и ушла в Куренец. Оттуда через деревню Желтки нас проводили в цинцевичские леса, где находилась группа А. И. Волынца. Позже в нарочанских лесах я встретилась с секретарем Вилейского подпольного горкома комсомола Надеждой Степановной Бельской и работала совместно с ней до июня 1944 года. Наш подпольный горком базировался близ Вклейки в отряде «За Советскую Белоруссию».

Находясь в отряде, участвовала в подрыве вражеских эше­лонов, минировании шоссейных дорог, разгроме гарнизонов и других боевых операциях. Кроме того, проводила массово-по­литическую работу среди населения, собирала деньги на строи­тельство танковой колонны, вербовала в партизанский отряд новых бойцов, ходила в разведку и на связь с вилейским под­польем. Позднее я была откомандирована в отряд имени М. Горького в качестве секретаря комсомольской организа­ции. Здесь я встретила радостный день освобождения Вилейщины от гитлеровских захватчиков».